2019-10-02T22:04:00+03:00
КП Беларусь

Белорусский бизнесмен стал художником в Праге: чтобы работать на Карловом мосту, раз в три года сдаю экзамен

А еще «Комсомолка» расспросила у Александра Дедка, чем отличаются столицы Чехии и Беларуси, как он в 40 лет сел за мольберт и как стал писать роман «Карлов мост» [фото + фрагменты книги]
Александр Дедок пишет портреты и карикатуры на Карловом мосту в Праге уже 20 лет. Фото: Личный архив; Wikipedia.orgАлександр Дедок пишет портреты и карикатуры на Карловом мосту в Праге уже 20 лет. Фото: Личный архив; Wikipedia.org
Изменить размер текста:

По журналистской профессии Александр работал пять лет. Сначала в Восточной Сибири, куда попал благодаря тяге к путешествиям: в 1986-м перевелся на заочку минского журфака и оказался в райгазете «Маяк коммунизма».

- Писал много, за полгода стал завотделом экономики. Но оставаться в Сибири не планировал - через два года вернулся в Беларусь. Работал редактором на областном радио в Бресте, а с 1989-го - в районке на Витебщине. В том городке работала жена, был шанс быстро получить квартиру. Но тут я постепенно охладел к профессии журналиста. Помню свой последний материал - «Сбор ромашек». Это был репортаж о том, как в колхозе убирали картошку, но из-за сорняков (сплошные ромашки на поле) урожай был крайне низок. Казалось, собирают не картошку, а ромашки. Редактора в день выпуска не было, и мне удалось поместить этот материал на первую полосу, за что и был вызван в райком партии. Нет, меня не выгнали, но сделали неприятное предупреждение, и я ушел сам.

Потом Дедок строил бизнес в Минске и Москве 1990-х. «Интересное и противоречивое время», - говорит он. А в 1998-м Александр бросил все и уехал в Прагу.

- Каждый день, проходя у вокзала, видел там автобус туда. Хотелось посмотреть, что это за город. Тем более виза не требовалась. И однажды в погожий осенний день я собрал дипломат самых необходимых вещей, вышел из дома и уже 20 лет в него не заходил. Конечно, отъезд назрел. В ту пору мне было 35 лет, десять из которых, я покупал вещи дешевле и продавал дороже. Мне было тесно в этих рамках, даже унизительно. Хотя на то время я был довольно состоятельным человеком, купил квартиру в Минске. У меня было двое детей, которых я очень любил. Но в буквальном смысле что-то позвало в дорогу, захотелось начать жизнь с нуля, а главное - не делать ошибок, которые я совершил дома.

Александр в последнее время на Карловом мосту рисует не портреты, а карикатуры. Фото: Личный архив

Александр в последнее время на Карловом мосту рисует не портреты, а карикатуры. Фото: Личный архив

УЧИТЬСЯ НА ХУДОЖНИКА ПОШЕЛ В 40 ЛЕТ

У Александра не сразу нашел сферу, в которой можно найти себя за границей, интегрироваться в новое общество. Была даже идея открыть автомастерскую, хоть таких умений у Дедка не было, а еще податься дальше на Запад, например во Францию. Но новые друзья отговорили.

- В Праге я оказался в среде художников и музыкантов. Как-то выяснилось, что у меня есть некоторые способности в этих сферах, а в рисовании - довольно выраженные. Вот за эту соломинку я и ухватился. Она сделала мою жизнь здесь и интересной и успешной.

Александр рассказывает, как с одним из новых друзей решил попробовать себя на пражском арт-рынке, нацеленном на туристов. Приятель убеждал, что они покупают что угодно. Александр одолжил краски у жившего по соседству художника-казаха, рисовавшего женские фигуры в стиле ню для секс-шопов, и написал две работы.

- Картину «Чечня в огне» купили быстро. Не из-за мастерства - просто правильно выбрана тема. Художник-казах оказался прав: люди сочувствовали этим кровавым событиям и, наверное, купили у меня эту мазню из сострадания. Они думали, что я ветеран, сильно нуждаюсь. А вот вторая работа, птичка на ветке, не продалась.

Тогда Александр решил развиваться и в 40 лет окончил платные курсы фигурального рисования в местной Академии искусств, чтобы пополнить недостающие мне знания в области рисования портрета и стать профессионалом. За два семестра отдал примерно 200 долларов. А потом Александр Дедок выдержал экзамен на мастерство, который дает право рисовать на Карловом мосту.

Карлов мост в Праге - центр притяжения туристов. Фото: Pragagid.ru

Карлов мост в Праге - центр притяжения туристов. Фото: Pragagid.ru

- Нарисовать хороший портрет в походных условиях, как на Карловом мосту, трудно. Аттестует комиссия из семи человек - представителей Академии искусств, магистрата, а еще обычных людей (чтобы суд был более объективен). Если четыре члена комиссии дают добро, вы прошли. Но каждые три года – переэкзаменовка на подтверждение мастерства. Бывает, это испытание не проходят Со мной это тоже случалось. Но спустя некоторое время можно вернуть себе место, подготовившись, как следует.

Так наш земляк влился в интернациональное содружество художников Карлова моста. Тут есть люди из Болгарии, Венгрии, Сербии, Словакии, России и конкретно из Дагестана, Перу, Украины и Беларуси.

- Из портретистов белорус только я. Есть еще один земляк, который пишет картины. Дискриминации по национальному признаку на Карловом мосту нет. Да и в принципе за годы жизни в Чехии я такое испытывал разве что в магазинах, когда отдельные продавцы пытаются унизить, чуть заслышав акцент.

Александр пишет портреты не только заказчиков с Карлова моста, но и известных персон - туристы из русскоязычных стран сразу узнают и карикатуру на Льва Толстого, и портрет Юрия Никулина. Фото: Личный архив

Александр пишет портреты не только заказчиков с Карлова моста, но и известных персон - туристы из русскоязычных стран сразу узнают и карикатуру на Льва Толстого, и портрет Юрия Никулина. Фото: Личный архив

ГОНОРАРЫ ПОСЛЕДНИЕ 20 ЛЕТ НЕ МЕНЯЛИСЬ

Конечно, на Карловом мосту ощутима конкуренция. Это заставляет все время совершенствоваться. Не обходится без трюков, чтобы привлечь заказчика. Один рисует аэрографом, другой жонглирует карандашом, пишет цветные глаза или рисует обеими руками. А есть художник, который снимает видео восхищающихся заказчиков и выкладывает ролики на YouTube.

- Я ловлю на живца. Порой это симпатичная девушка. Пожалуй, это лучшее, что можно придумать на Карловом мосту, - признается Александр. – А если не использовать такие трюки, можно просидеть целый день, ничего не заработав. Вообще, есть более и менее успешные художники. Я где-то посередине. Гонорары последние 20 лет не менялись. Не знаю почему. Пробовали поднять цену, но дороже, чем за 40 евро портреты не заказывают.

Художник говорит, что туристы за эти два десятилетия в Праге сильно поменялись.

- До 2008 года было много русскоговорящих заказчиков из числа учителей, врачей, пенсионеров. А после их число резко упало, что негативно сказалось на общем заработке. Все мы связываем эту беду с финансовым кризисом и санкциями против России. Сейчас туристов из бывшего СССР тоже много, но это уже не учителя и не врачи, а бизнесмены, которые перед дверями кабаре «Дарлинг» останавливаются и долго с восхищением смотря на неоновые огни говорят с грустью в голосе: «Культу-у-у-ра...». Они портреты не заказывают и картин не покупают. Бывают и белорусы. Не знаю, заказывают ли они портреты у других художников, но у меня - очень редко. Однажды приходилось рисовать портрет минчанину. Я подробно расспросил о городе, но о том, что тот земляк, не сказал. Зачем? Лишнее это.

Правда, признается Александр, он не рисует портретов уже лет десять.

- Зарабатываю карикатурами. Хотя жанр портрета мне по-прежнему близок, рисую я их помногу и каждый день, но не на Карловом мосту и не за деньги. Могу себе это позволить - желающих карикатуру достаточно.

Теперь Александр Дедок не пишет портреты на Карловом мосту и за деньги, но сам жанр не забрасывает. Фото: Личный архив

Теперь Александр Дедок не пишет портреты на Карловом мосту и за деньги, но сам жанр не забрасывает. Фото: Личный архив

«КОГДА УЙДУ С МОСТА, ТОГДА И ПОСТАВЛЮ ТОЧКУ, ВЕРНУСЬ НА РОДИНУ»

Карлов мост вдохновил Александра и на написание романа:

- Я с детства дружу с юмором. У меня он чеховский, с подтекстами. Чехов – мой любимый писатель. Байки не пишу, все на реальной основе. Но это не истории из жизни художников, списанные с натуры. Все описанное происходило со мной, но не обязательно на Карловом мосту. А мои герои - пан Шульц, Карл, пан Новак, пан Мясоедок, пани Дзуркова, пани Веселая – понадобились, чтобы разнообразить повествование. Они выдуманные, их прототипов на Карловом мосту нет. Но есть и реальные герои, списанные с натуры - Нина, Маша, Аня, частично Каролина. Я в повествовании тоже прохожу как лирический герой. О себе напрямую, документально, у меня текстов нет. Например, есть цикл текстов о мерине, как будто это моя машина. Но у меня лично не «Мерседес»-«мерин», а «БМВ». Так что повествую от имени художника, на месте которого мог бы оказаться, но не оказался. Но почитайте внимательно - это о нашей жизни и о вашей в том числе. У каждого из нас свой Карлов мост. Таким был первый посыл, чтобы написать роман. Ничего и начинал бы, не предполагая подобных глобальных обобщений.

Александр замечает тем не менее, что все образы - типичны для Праги. Сам дух этих текстов исключительно пражский.

- Это доброта, тепло, ирония, иногда сарказм, но никогда нет срыва на крик, на нечто душераздирающее. И каждый день на Карловом мосту рождает новый сюжет. Жалко его не записать! Вот, когда уйду с моста, тогда и поставлю точку, вернусь на родину. Думаю, еще пару лет. Может, к тому времени уже будет пару томов! Текстов уже примерно на 300 страниц книжного формата, а может, и больше!

Правда, дойдет ли дело до книги, Александр не уверен.

- Сборник текстов под общим названием «Карлов мост» сейчас печатается в интернет-журнале «Финбан» под редакцией Александра Бабушкина. А на белорусский язык рассказы переводит Игорь Адамович. Правда, все держится на энтузиазме переводчика и надежде, что издательства заинтересуются «Карловым мостом» на белорусском. Мы пробовали собрать на Фейсбуке читателей на белорусском – это пару десятков человек, но такой тираж книгу не окупит. Вообще, всего произошедшего с белорусским языком, с исчезновением белорусских школ, не могу понять. Двадцать лет назад все было иначе.

Карикатуры, отмечает Александр, пользуются на Карловом мосту большим спросом. Фото: Личный архив

Карикатуры, отмечает Александр, пользуются на Карловом мосту большим спросом. Фото: Личный архив

Зато Александр уверен, что его роман «Карлов мост» можно легко инсценировать.

- Нечто вроде советского «Кабачка «13 стульев» могло бы получиться.

Александр Дедок говорит, что ему тяжело проводить параллели между Минском и Прагой.

- Ведь я уезжал в 1990-е. Но, исходя из общечеловеческих ценностей, люди везде примерно одинаковы. Оказавшись где-нибудь в микрорайоне, не сразу поймешь, в Праге ты или в Минске. А вот центр Праги - это нечто совсем другое. Тут все рассчитано на случайный успех. Очень много туристов и иностранцев, постоянно здесь проживающих. Конечно, это уже не Минск. Везде бизнесмены с их неизменными атрибутами. Вообще, чешское общество очень разнородно по степени образования и интеллигентности. Скажем, местная попса чрезвычайно вульгарна. Наша с ее шампанским за три тысячи долларов куда интеллигентнее. Может, на этих случайно разбогатевших и чванливых успешных бизнесменов накладывает отпечаток тот факт, что Чехия по какой-то там статистике - это самая неверующая страна в мире и о христианских ценностях здесь отзываются с насмешкой.

Художник вспоминает, что недавно побывал в Народном (главном в Праге – Ред.) театре на премьере своего товарища-режиссера.

- Я был сильно удивлен, что театр существует без каких-либо государственных дотаций. Правда, пьеса была о трагедии одной еврейской семьи во время Второй мировой войны, а на сцене почему-то разыгрывались лесбийские сцены. Спросил после спектакля постановщика, оправданны ли они. А он ответил: «Жалею, что не включил еще и гомосексуальные сцены. Желающих посмотреть было бы значительно больше». Это Народный театр - что уж говорить об остальных. Думаю, в Минске такого еще нет.

Спрашиваем, чего не будет хватать художнику из пражской жизни, когда вернется в Беларусь.

- Пива! Я уже думал об этом. За эти годы стал гурманом. А в остальном последнее время я только рисую и пишу. Все это можно делать и на родине. Например, какой-нибудь пражский мотив можно нарисовать где угодно, хоть на Бали, а продать в Праге. Так делают некоторые украинские художники. Почему бы и мне не перенять этот опыт? (улыбается).

Такими увидел Пани Дзуркову и Пана Шульца, персонажей своих рассказов из цикла "Карлов мост", художник Александр Дедок. Фото: Личный архив

Такими увидел Пани Дзуркову и Пана Шульца, персонажей своих рассказов из цикла "Карлов мост", художник Александр Дедок. Фото: Личный архив

ФРАГМЕНТЫ КНИГИ «КАРЛОВ МОСТ»

О любви

- Ahoj, Марушка! - обращаюсь я к своей соседке напротив по Карловому мосту.

- Ahoj! Только я не Марушка! - отвечает она, - но я согласна и на Марушку!

- А кто же ты? Как твое имя, прекрасная незнакомка?

- Бугунька!

- Богинька?

- Нет, не богинька, а Богунька? Богумила, значит.

Какое удивительное имя - Богу-мила! Даже как-то не по себе. Я знаю Богумилу уже двадцать лет, вижу почти каждый день, мы сотни раз на день встречаемся взглядами, нас столько лет связывают общие беды и радости, а мы до сих пор не были знакомы, не здоровались при встрече и не прощались, уходя. Что было тому причиной - неприязнь? Обида? Может, конкуренция? Нет. Невозможно обьяснить. Кажется, все мог бы объяснить только этот каменный монстр, на котором мы провели лучшие годы своей жизни - Карлов мост, но он молчит.

Двадцать лет назад Богумила была красавицей - я хорошо помню это время, но, почему-то она так и не вышла замуж, и у нее нет детей. А, между прочим, кавалеров она меняла тогда, как перчатки, да, видно, не те это были кавалеры! Когда Богумила заводила очередной роман, она вспыхивала, как факел, расцветала и преображалась. И хотя физически она по прежнему была на Карловом мосту, но по выражению глаз было видно, что душой она находится где-то очень далеко - там, где царит восторг. Где? Хотел бы я знать.

Вот в эти времена ее бурной молодости мы и не замечали друг друга. Я считал ее пустышкой, она, видимо, платила мне той же монетой. За эти двадцать лет Богумила, конечно же, сильно сдала - каждый день на ветру, зимой и летом, состарят кого угодно. К тому же, Богунька приходит на работу поздно, часам к двенадцати, а это значит, что она любит поспать, следовательно, и поесть. Это уже видно. Тем не менее, Богунька все еще красавица и лукавые искорки в ее глазах не погасли.

После того, как мы, наконец, познакомились после двадцати лет немых продолжительных взглядов, Богунька подходит ко мне, кладет руки на мои плечи и говорит: «Пойдем со мной. Я живу здесь неподалеку». При этом она выразительно смотрит мне в глаза, и я чувствую, что тону в них и не способен к самостоятельным решениям. Так и есть. Она берет меня за руку и мы медленно идем по Карловому мосту. И тут я останавливаюсь и говорю ей: «Но ведь меня ждут срочные дела на Карловом мосту!». «Не беспокойся, - отвечает, - я и есть Карлов мост».

На этом месте я всегда просыпаюсь. Карлов мост - это мой кошмар, который сниться мне уже так долго! А Богунька-Марушка, напротив, продает свои безделушки и смотрит на меня таким же продолжительным взглядом, как и всегда, но к которому сегодня примешивается еще и нечто вроде сожаления. «Эх, ты!» - говорит молчаливый взгляд женщины, которая мила Богу.

Аня

В эти непогожие дни начала декабря на Карловом мосту штиль - никто ничего не покупает и не заказывает портретов. Но это затишье перед бурей! Очень скоро, перед рождеством, здесь снова закипит жизнь и с прилавков будут сметать всякий залежавшийся шлак - все неудавшиеся картины, кривые, непохожие портреты. Можно будет легко продать в благодарные пьяные руки. А пока это время наступит, нужно идти в мастерскую и рисовать там что-нибудь для души. Например, постановку.

Найти модель для постановки, оказывается, не так просто. Все заняты, а те, кто не занят, воспринимают это предложение совсем не так, как следует. Поэтому, когда наступает вечер, я иду на Вацлавскую площадь покупать себе модель из числа недорогих проституток. Это болгарки, согласные на все за весьма умеренную плату. Однако даже и с проституткой бывает трудно договориться - они говорят, что русских клиентов не обслуживают. Я не спрашиваю, почему они не обслуживают русских клиентов, но меня интересует как они узнали, что я русский? Говорю я на местном наречии вполне без акцента, одеваюсь в тех же магазинах, что и все. Оказывается, на моей спине и груди написано «СССР» и у меня походка закоренелого гопника конца 70-х - начала 80-х. Так что меня можно узнать даже со спины.

Эту майку с надписью «СССР» мне подарил в свою бытность сосед Вашек, дважды сидевший за воровство социалистической собственности. Мне нравится эта майка, я ношу ее на работу и дома. Все равно все читают «ЦЦЦП» вместо «СССР» и иногда спрашивают, что это обозначает. Но в Болгарии тоже азбука и поэтому болгарки способны прочитать эту надпись правильно. (Это провал, подумал Штирлиц).

После коротких переговоров мне все же удается склонить болгарку (которая назвалась Аней), к преступному заговору, и я веду ее в свою мастерскую. Это недалеко. По дороге Аня ласкается и гладит меня по заднему карману джинсов в надежде обнаружить и украсть пачку купюр. Напрасные труды. Я знаю этот цыганский трюк и не кладу денег в задний карман.

В мастерской Аня начинает понимать, что меня остерегаться не стоит. Она с интересом рассматривает эскизы портретов и уже готовые работы, развешанные и валяющиеся в кажущемся беспорядке. Постепенно, минута за минутой Аня превращается в обыкновенную усталую женщину, озабоченную какими-то нерешенными проблемами. Она говорит мне, что замужем, что в Болгарии у нее двое детей и так далее и тому подобное. Даже, если половина из того, что говорит Аня, правда, то уже можно смело лезть в петлю. Я рисую Аню, и мне хочется плакать. Я рисую и плачу.

Узнаете героев работ Александра Дедка? Фото: Личный архив

Узнаете героев работ Александра Дедка? Фото: Личный архив

Память пани Марты. Рождественский рассказ

У пани Марты провалы в памяти - она меня не узнает! А ведь какие мы друзья-то были еще пару лет назад! Увидев меня на противоположной стороне улицы, пани Марта всегда кричала «Агой, Сашьйо», махала мне рукой и ускоренным шагом переходила улицу, чтоб заключить меня в дружеские объятия и рассказать что-нибудь из своей жизни. Когда-то давно пани Марта училась в Ленинграде и у нее о том времени самые лучшие воспоминания. Русский человек для пани Марты - это образ великодушия и благородства, и я всегда старался этот образ не разрушить.

Несколько лет назад сын пани Марты взял кредит в банке и свалил на Бали, в надежде, что его не найдут. Его действительно не нашли, но зато нашли пани Марту и заставили сплачивать эти деньги. С тех пор пани Марта перестала здороваться со своими коллегами на Карловом мосту и общаться с ними. А теперь пани Марта уже не только не здоровается, но и никого не узнает.

Утром пани Марте нужно вытащить свои вещи из подвала, но у нее уже так болят колени, что справиться самостоятельно с тележкой она не может. Поэтому каждый раз она просит оказать ей эту услугу какого-нибудь прохожего..

Сегодня этим прохожим оказался я.

Вещи пани Марты продаются плохо. Это акварели какого-то неизвестного чешского художника и они не то, чтоб были плохие, а это общая тенденция на Карловом мосту - каждый год картины продаются хуже и хуже. Кое -кто из художников уже не ходит на мост, а у некоторых ничего не продается неделями! Пани Марта еще скрипит. У нее продается как раз настолько, чтоб оплатить расходы на жизнь и долг в банке.

Я вытаскиваю тележку наверх и пани Марта долго благодарит меня, при этом совсем не узнавая меня. Она спрашивает:

- Вы русский?

- Нет, белорус.

- О, белорус - это хорошо!

Память у пани Марты избирательная. О том, что было очень давно, она помнит, а о том, что было несколько лет назад, нет. Кажется, такой формой склероза страдают все старые люди. То, что было давно, они помнят так хорошо, как будто это было вчера, а то, что было вчера, они не помнят совсем.

Сегодня рождество, но пани Марта с утра на работе. О Боге ей подумать некогда, она о нем забыла. Но Бог о пани Марте не забыл! Несмотря на чудовищные проблемы, свалившиеся на ее голову, пани Марта не разучилась смеяться в голос. Когда Бог посылает пани Марте покупателя и ей удается что-нибудь продать, то пани Марта смеется заливисто и звонко, и выглядит очень счастливым человеком. Это значит, что на месячный долг банку она уже заработала, ну, а на жизнь как-нибудь еще заработается.

Работы Александра Дедка. Фото: Личный архив

Работы Александра Дедка. Фото: Личный архив

В плену оптического обмана

Постепенно у художника Карлова моста, которому приходится рисовать десятки портретов в день, ухудшается зрение. Мышцы, на которых крепится глазное яблоко, изнашиваются, и уже годам к сорока художнику Карлова моста приходится пользоваться очками, чтобы нарисовать портрет. В очках на Карловом мосту рисуют уже и Карл, и пан Мясоедок, и пани Дзуркова, и только пан Шульц все еще рисует без очков. Но не потому, что у пана Шульца хорошо сохранилась мышца, которая держит ему глазное яблоко, наоборот, у пана Шульца эта мышца уже так износилась, что пан Шульц и свою модель и свой рисунок видит приблизительно и рисует практически наощупь. Просто однажды, когда пан Шульц одел очки, чтоб нарисовать портрет, он увидел в своем рисунке столько ошибок, что у него от ужаса отнялись руки. Когда пан Шульц взглянул на свой рисунок без очков, у него прошел столбняк и двигательные функции вернулись.

Во избежание этого нежелательного казуса в дальнейшем, пан Шульц больше никогда не одевает очки, чтоб нарисовать портрет. И каждый раз, вручая свою работу заказчику, пан Шульц находится в сладостном плену своего оптического обмана - без очков ему кажется, что он нарисовал шедевр и продал свою работу практически за бесценок.

Одевает очки пан Шульц всегда только после того, как уже завернет свой рисунок и вручит его заказчику. Очки ему нужны только для того, чтобы не ошибиться в подсчете своего гонорара.

На старт, внимание, марш!

На Карловом мосту существуют такие места, где и товар продается лучше, и портреты заказывают охотнее. Если с утра занять это место, то можно считать, что к вечеру будет хорошая касса. Почему именно в этом месте идет бешеный торг, а в двух-трех метрах все стоит мертвым грузом, не знает никто. Если на следующий день в хорошем месте станет вчерашний аутсайдер, то и у него все сметают с прилавка, а уже вчерашний лидер, оказавшись рядом в двух-трех метрах в плохом месте, становиться аутсайдером. Однако, почему так происходит, никто не задумывается. Да и зачем думать над этой чертовщиной! Думать надо о том, как бы с утра побыстрее занять это выгодное место!

Поэтому к восьми часам утра возле моста на стартовой позиции выстраиваются со своими тележками ремесленники и художники, желающие занять первыми эти волшебные места. Тут стоит Карл, пан Шульц, Серж, пан Мясоедок, пани Веселая тоже здесь, нет только пани Дзурковой и по понятным причинам - она любит поспать! Ровно в восемь приходит охранник и, начертив мелом по булыжникам белую черту, командует: «На старт!» Все подходят со своими тележками к белой черте и ждут следующую команду. «Внимание!», - командует охранник и через пару секунд стреляет из спортивного пистолета.

И понеслась душа в рай! Кто хромой, кто слепой, кто глухой, кто с тележкой, кто с мольбертом - всяк спешит наперегонки, толкаясь и обругивая друг друга. Впереди бежит Карл! Он когда-то занимался легкой атлетикой, правда, потом здорово пил, но все же нашел в себе силы бросить и теперь бережно хранит остатки здоровья. За Карлом бежит Серж-борода, потом Веселая со своими акварелями, а за ними вдалеке ковыляет пан Шульц, бедный пан Шульц! Бегут все мои герои этой грустной пьесы. Им бы за руки взяться, а они бегут и ругают друг друга! О, Аллах нас спаси, о, Аллах помоги!

Но не на всех хватит чудесных мест! Тот, кто оказался не очень проворным или задержался на старте, может сегодня уйти домой с нулем.

Работы Александр Дедка. Фото: Личный архив

Работы Александр Дедка. Фото: Личный архив

Маленький конфуз

Иногда бывает, что Карл неправильно понимает просьбу «подпишите портрет»! Когда он подписывает портрет, который нарисовал, то заказчик машет на его руками и говорит, чтобы Карл написал не свое имя, а имя того, кто изображен на портрете. Смысл слов «подписать портрет» не все понимают одинаково и для некоторых людей «подписать портрет» означает то же самое, что подписать бирку новорожденного в роддоме, дабы не перепутать оного ни с каким другим его собратом.

Карл конфузится, стирает свою подпись и на этом месте пишет указанное ему имя. Бывает, в этом имени он делает несколько ошибок, особенно, когда оно длинное, и тогда заказчик терпеливо объясняет Карлу по буквам, как правильно пишется это имя. Почему-то для заказчика очень важно, чтобы его имя подписал именно Карл, как будто он сам дома этого сделать не сможет. Карл внутренне содрогается, краснеет и думает о том, что если заказчик просит подписать свое имя, то это значит, что на портрете он непохожий и не узнал себя. Бывает, заказчик просит написать и должность, если она высокая. Например, главный инженер такой-то, завода такого-то.

Карл терпелив, вежлив и старательно выписывает каждую букву. Он знает, что самое страшное уже позади. Если просит подписать, значит, купит...

Чужой

Обед в ресторане «Кампапарк», что рядом с Карловым мостом, стоит 100 евро и картина художника на Карловом мосту стоит столько же .Получается очень удобно - можно купить картину и сразу идти на обед и считать, что день прожит не зря. У художника, если на него поднажать, то можно выторговать картину не за 100 евро, а за 90 и, сэкономленные таким образом 10 евро, использовать в качестве чаевых для официанта, что и делается, как правило.

В ресторане Кампапарк недавно запретили курить и официанты с этой целью часто приходят на мост - все они в белых передниках, с невозмутимыми лицами и выражением какой-то вульгарной надменности во взгляде и во всем облике, и непонятно бывает, что именно дает им право на эту надменность? Увидев художника, официанты показывают на него пальцем и подолгу смеются над его тележкой. «Посмотрите, - говорят официанты, - как конь!» Эта шутка действительно удачная и действительно художник на Карловом мосту выглядит и нелепо и смешно... Чужим.

Сувенир из Праги

Каждый день возле мольбертов художников можно заметить «юных» фотографов, которые стараются запечатлеть не себя (что целиком весьма странно на Карловом мосту), а картины художника. Из этих юных фотографов можно выделить две категории - одни фотографируют , чтобы вечером в гостинице выбрать понравившуюся картину и назавтра купить, другие же фотографируют с целью сделать компьютерные копии. Эти копии получаются даже лучше оригиналов! То есть еще более вульгарнее, чем оригиналы - краски становятся более ядовитыми, а значит и более яркими, что очень любит наш неискушенный, но думающий, что он искушенный, потребитель. Потом они вешают эти картины у себя в жилище или в офисе и называют это «сувениром из Праги». Воспоминанием.

Портреты, которые нарисовал в разные годы Александр Дедок. Фото: Личный архив

Портреты, которые нарисовал в разные годы Александр Дедок. Фото: Личный архив

Картина маслом

В последние несколько лет на Карловом мосту стала хуже продаваться живопись. Выживают только те художники, которым удалось разгадать, что эти люди носят в своих головах и что им нужно. Те же, кто не разгадал тайну сию великую, на Карловом мосту еле-еле дышат.

Пани Дзурковой удалось полностью разгадать эту тайну и теперь она на своей живописи оставляет пустое место, куда предлагает вписать того, кто эту живопись купит. Пустого места, которое оставляет пани Дзуркова, достаточно для того, чтоб вписать даже двух человек с ногами и руками. И это тоже оказался правильный ход! Зачастую живопись у пани Дзурковой приобретают влюбленные парочки и два эти места бывают как раз кстати.

Эта картина маслом выглядит, примерно, так: Карлов мост, вдали собор Святого Вита, а сбоку, где должна быть Малостранская сторожевая башня стоят две (или одна) фигуры, с сияющими счастливыми лицами. Причем, пани Дзуркова умудряется не только сообщить весьма узнаваемую похожесть модели, но и обозначить женщинам реснички.

Воистину бессмертно искусство пани Дзурковой!

ИСТОЧНИК KP.RU

Понравился материал?

Подпишитесь на еженедельную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

Нажимая кнопку «подписаться», вы даете свое согласие на обработку, хранение и распространение персональных данных

 
Читайте также